Фанфики
Главная » Статьи » Фанфики по Сумеречной саге "Вампиры"

Уважаемый Читатель! Материалы, обозначенные рейтингом 18+, предназначены для чтения исключительно совершеннолетними пользователями. Обращайте внимание на категорию материала, указанную в верхнем левом углу страницы.


Крик совы. Глава 1

Англия, графство Кент. Побережье Дуврского пролива (пролива Па-де-Кале) 
1192 год от Рождества Христова 

 POV Джаспер

Я лежал в густой траве на берегу говорливого ручья, в котором мы с братьями не раз ловили серебристую форель, и смотрел на облака, проплывающие высоко в небе. Рядом шелестел развесистый дуб, где-то вдалеке пели птицы. Стоял август – время урожаев, спокойствия и благоденствия. Но первый раз за всю жизнь я не мог себе позволить сполна насладиться красотой. Точнее сказать, не имел права наслаждаться, хотя именно сейчас мне были необходимы эти минуты тишины и одиночества.

После отъезда отца и старшего брата с королем Ричардом все заботы в поместье легли на мои плечи. Я был горд честью, мне оказанной, доверием отца, но обманул бы сам себя, если бы сказал, что меня совсем не посещали мысли о подвигах и славе великого похода в Святые земли. Да у меня к тому же были и другие весомые причины остаться дома, помимо воли отца.

Отношения в нашей семье всегда поддерживались очень близкие. Провидение способствовало, чтобы браки, хоть и основанные на договоренностях родителей, были счастливыми. Но так получалось, что Господь уже четыре поколения не давал моим предкам многих детей. Наследники рождались поздно, к тому же часто не доживали до совершеннолетия. У отца, например, было двое братьев, и оба умерли в младенчестве.

У нас остались родственники в Нормандии, но после ухода предка с королем Вильгельмом в Англию пути двух ветвей рода де Хейли разошлись, теперь даже фамилия изменилась: прадед стал называть себя графом Хейлом, переделав французскую фамилию на англосаксонский манер.

Да и не могли мы теперь уже полностью считаться норманнами: кровь за пять поколений перемешивалась не раз.

Началось всё с прапрабабки, жены нашего легендарного предка. Особо не сомневаясь, он взял в жены дочь бывшего владельца захваченного им замка – благородного саксонского эрла. Самого эрла он собственноручно перед этим убил на поединке. С тем эпизодом была связана какая-то семейная история, но времени прошло немало и подробности подзабылись, о них теперь разве что в песнях поют.

Как бы там ни было, леди Ровена стала графиней де Хейли. Девушка оказалась достаточно умна, чтобы Жоффруа Черная Молния, как часто называли предка, будучи никогда не побежденным в бою, пал ей в ноги. Они прожили долгую жизнь. Благодаря заботам молодой графини де Хейли было спасено немало жизней: она заботилась о бывших вассалах своего отца, удивительным образом умудряясь примирять непримиримое - пришедших с материка завоевателей и местное население. Благодаря её благоразумному и своевременному вмешательству в дела мужа практически удалось избежать раздоров и крови на нашей земле.

Леди Ровена родила мужу пятерых детей. Но до совершеннолетия дожил только один. Повзрослев и став графом де Хейли, он взял в жены дочь одного из рыцарей короля Вильгельма Рыжего, тоже женатого на саксонке. И в дальнейших поколениях ситуация повторилась, так что теперь трудно было сказать, какой крови в нас больше.

Моя же мать была к тому же наполовину валлийкой, а её отец - одним из лордов Валлийской марки. Отец встретил её в поездке с королем к границе Уэльса и влюбился без памяти, а потом женился, несмотря на противление родственников, планировавших совсем иной брак. В этом браке родилось трое детей, среди которых я был средним.

Старшему брату при рождении досталось имя предка – Жоффруа, но, следуя сложившейся традиции, в семье уже использовали английский вариант произношения, а не французский – Джеффри. Брат был старше меня на три года, два года назад он счастливо женился на дочери ближайших соседей. Все радовались, что скоро появятся наследники, но Бог судил иначе. Прекрасная молодая Амиция умерла родами. Ребенок тоже не выжил. Брат был вне себя от горя, лишь непререкаемый авторитет отца удержал его от безумных поступков.

Как раз в это время король Ричард созывал войска для похода в Святые земли – к Акре и Иерусалиму, захваченному султаном Саладином. Ясно было, что граф Хейл, верный соратник молодого Ричарда, последует за ним в походе. И, помимо вассалов, с ним, конечно же, должен был отправиться один из сыновей. Если бы не несчастье в семье брата, то тем сыном оказался бы я. А так уехал Джеффри: отец не готов был оставлять старшего сына и наследника без присмотра после случившейся трагедии, к тому же, его ничто здесь не держало.

Впрочем, на тот момент я уже не сильно расстраивался: незадолго до начала сборов короля в великий поход состоялся тот самый рыцарский турнир, на котором я встретил ту, что была лучше и краше всех.

Алисию из рода де Варенн я мельком увидел в ложе короля. И застыл, потрясенный взглядом темных завораживающих глаз. Черные локоны вились по плечам. Небесно-голубое блио с расширяющимися от локтя рукавами, подвязанное роскошным, шитым драгоценностями поясом, подчеркивало фигуру. Род де Варенн стоял выше нашего, был в родстве с королём. Но в тот момент я ничего этого и знать не мог: просто был поражен в самое сердце. Никакой меч не мог нанести такой раны, какую нанес лишь один мельком ею брошенный взгляд. Раз встретившись глазами с прекрасной незнакомкой, я отдал ей себя без остатка.

Турнир прошел для меня на одном дыхании. Лишь вышибив из седла на последнем этапе кого-то из благородных приближенных рыцарей короля, я смог перевести дух. На всё ристалище прозвучало воззвание герольда о том, что сын графа Хейла теперь вправе выбрать королеву любви и красоты.

Не помня себя от усталости и счастья, я поднялся в ложу. Впервые я был удостоен чести видеть столь близко короля Ричарда, но на тот момент это мало меня волновало: воспитания, данного отцом и матерью, хватило лишь на соблюдение приличий. Главным было то, что прекрасная дама стала королевой турнира, а её глаза смотрели на меня более благосклонно, чем я мог и мечтать.

Не сразу её родственники согласились на свадьбу со вторым сыном графа. Положение спас тот факт, что Алисия, хоть и принадлежала роду, оказалась дальней родственницей, сиротой. Ну и, конечно, благоволение короля к отцу сыграло роль. Состоялась свадьба. Счастливейшие дни моей жизни, которые не забыть никогда, да и может ли такое желание возникнуть?

С тех пор минул уж год. Отец и Джеффри до сих пор пропадали где-то на континенте. Мать практически не выходила из покоев: волнение за отсутствующих не давало ей думать ни о чем другом. И чем больше времени проходило, тем бледнее становилась она, тем меньше походила на себя – женщину, на которой держалась вся семья. Наш король не раз упоминал, что прекрасная Гвендолин Хейл напоминает его мать – великолепную Алиенору Аквитанскую. Сама же царственная героиня сравнения относилась благосклонно к графине Хейл, тем самым признавая справедливость слов сына.

Мой младший брат, Эдвард, готовился к свадьбе, мечтая не меньше матери, чтобы отец с братом поскорее вернулись. Его невеста – прекрасная Изабелла – была дочерью владельца соседнего замка, норманнского барона, тоже прямого потомка одного из тех, кто пришел с Вильгельмом Завоевателем. Эти двое с детских лет были вместе, и никто не решился бы их разлучить, независимо от планов той и другой семьи. Что наш отец, что отец Изабеллы давно приняли как факт – рано или поздно семьи породнятся. И не особо противились, тем более у отца Изабеллы не было сыновей-наследников.

Впрочем, наш отец сейчас находился далеко. Да и барон Суон пребывал там же – в армии короля. Мы все жили надеждой на скорое возвращение глав семейств из дальнего и сложного похода. Свадьба планировалась загодя в расчете на то, чтобы сыграть ее сразу по приезду доблестных рыцарей.

Но вести, редко приходившие с континента, не обнадеживали. Мы знали о захвате Кипра, женитьбе короля, об удачной осаде Акры и радовались этим известиям. А потом король Ричард принял решение о возвращении в родные края и больше новостей о нем не поступало. Отец всегда оставался при короле, поэтому и о нём новостей не было никаких. А заботы о замке и его обитателях, как и обо всех наших землях, по-прежнему лежали на моих плечах.

Все эти события стали причиной моего беспокойства и нужды в уединении. Улучив свободную минуту, я выехал за пределы замка и, как только голоса людей вдалеке стихли, отпустил коня, а сам упал в прохладную высокую траву. Лесная опушка с прозрачным родником всегда была моим любимым местом отдыха.

Торопливые шаги прервали умиротворение весьма некстати. Горький сок перекушенной пополам травинки заставил меня сморщиться, а когда я открыл глаза, надо мной уже склонилось взволнованное лицо младшего брата.

Мы не были похожи. Ни внешне, ни по характеру. Тот, кто видел троих сыновей графа Хейла вместе в первый раз, ни за что бы не принял нас за братьев. Общим разве что был высокий рост, обычный для мужчин нашей семьи, начиная еще с самого первого Жоффруа. В остальном мы отличались, и немало.

Джеффри вырос копией отца - темные волосы, черные глаза, решительные черты лица, волевая линия подбородка и рта. Он и характером походил на главу семейства, настоящий наследник рода.

Я пошел в родню матери, она нередко говорила, что я очень похож на деда. Медового цвета волосы и светло-карие, с оттенком зелени глаза смотрелись чужеродно в этих краях, зато когда я несколько лет служил в оруженосцах у брата матери, на ее родине, меня принимали за местного уроженца.

Эдварду же досталась внешность саксонской линии: темно-рыжие волосы и зеленые глаза. В них, казалось, всегда отражались мысли и чувства брата. Сейчас глаза сверкали тревогой и переживаниями – ошибиться было невозможно. Весь вид его говорил о том, что произошла какая-то очередная неприятность.

Я встряхнул головой и сел.

- Эдвард? – удивленно окликнул его я. - Что случилось? Ты же уезжал к Изабелле и собирался пробыть там несколько недель? Я не ждал тебя так скоро…

- Джаспер… - простонал он, падая на траву рядом со мной и обхватывая голову руками.  - Ирландский мор все-таки добрался до наших краев…

- Что?  -  вскочил тут же на ноги я. - Как близко?

- В районе Эшфорда болезнь свирепствует уже вовсю, мать Изабеллы похоронили утром, - покачал головой брат, безуспешно пытаясь взять себя в руки. – За что? За что прогневался на нас Всевышний? Чем провинилась наша семья? Отец с Джеффри сгинули где-то с королем, теперь еще и это…

- Изабелла жива? – прервал его я. - Заболела или нет? Она же, наверняка, ухаживала за матерью?..

- Жива, - кивнул он. – Я привез её сюда, она в верхних покоях дальней башни… Признаков страшной болезни пока нет, но кто знает… С ней её старая няня. Они не выйдут оттуда, ничего не случится!

Нехорошо. Известие не на шутку перепугало меня. И даже вид убитого горем брата не вызвал должной доли сочувствия – я обязан был заботиться о людях, мне вверенных, а им всем теперь грозила беда.

- Ты уверен, что не привез мор в родной дом? – Я не мог сдержать волнения и возмущения, кипевших во мне.

Чумного мора всегда боялись, и не зря: редко кто выживал после него. Молитвы не помогали, люди от страха ожесточались. Нередко сжигали целые селения вместе с обитателями, лишь бы остановить заразу. Кто мог – покидал зараженные места, уезжая как можно дальше.

В замке находились мать и Алисия. Люди, за которых я был в ответе – вассалы отца и их семьи, слуги. И теперь, после безответственного поступка брата, в опасности оказались все. Конечно, даже если бы он не привез невесту, никто не смог бы гарантировать, что болезнь не доберется до наших краев. Торговцы и купцы, бродяги и нищие, даже монахи разносили заразу по окрестностям быстрее, чем люди успевали опомниться.

- Джаспер, хватит принимать меня за малолетнего! – взорвался брат. – Я не мог оставить её там на верную смерть, неужели ты не понимаешь? Представь, если бы болезнь началась в замке, где жила Алисия…

- Молчи, - одернул его я. – Говоришь, что взрослый, а рассуждаешь как малолеток. Понимаешь хоть, в какой опасности мы оказались?

- Брат, я не мог её там оставить,  - неожиданно тихо произнес Эдвард. Я вдруг ощутил всю его боль, столь проникновенной оказалась эта простая фраза. – И ты бы поступил точно так же. Но скажешь, я уйду вместе с ней куда-нибудь в леса.

- Ты же понимаешь, что я не допущу такого, - покачал головой я. – Только будь осторожен. Я не хочу тебя потерять. И подумай о матери…

Он порывисто обнял меня, отошел на два шага и упал на колени, молясь с той неистовостью, что всегда ощущалась в нём. Я тоже тихо зашептал про себя молитву, понимая, что теперь нас может спасти только чудо. Слишком хорошо помнил рассказы о том, насколько заразна страшная болезнь: не впервые посещала она наши края.

***

Прошла неделя.

Мне казалось, я живу в непрекращающемся кошмаре: болезнь подобралась близко, совсем под стены замка. Мало кто был в курсе, но и в нашем доме она тоже успела дать ядовитые всходы, селя страх и ужас. Мы тщательно хранили тайну: знала только мать, мы не могли скрывать от неё, и я поведал о ситуации Алисии.

Я так надеялся уговорить её уехать! К родственникам на север, под благовидным предлогом, под охраной… Лучше бы – в сопровождении моей матери. Но Алисия воспротивились категорически. «Я останусь с тобою до конца. Без тебя мне нет жизни», - вот и всё, что мне она сказала.

Я не боялся за себя. Да, все мы были в руках Божьих. Но собственную смерть я рассматривал как нечто естественное, хотя и считал глупым умирать от болезни, когда мог во славе погибнуть на поле боя. Но Алисия! Такая молодая, красивая. Лучшая на свете. Страх за её жизнь сковывал изнутри, мешал думать о чем-либо ином, кроме её благополучия.

Поэтому лучше, чем кто бы то ни было, мог я понять брата. Эдвард находился в отчаянии. Никакие известные средства, опробованные нами, ни к чему не приводили. Изабелла умирала. Её бросало то в жар, то в холод, тело окончательно ослабло, она почти не могла принимать пищу. Становилось очевидно, что ей оставались в этом мире считанные дни.

Я старался Эдварда не подпускать близко, болезнь была слишком опасна, но удержать брата оказалось делом невозможным. Все мои усилия натыкались на вспышки его раздражения. Лишь одно служило препятствием: частые визиты в ту часть замка привлекали внимание обитателей, а мы не желали возникновения паники.

Целыми днями мы с братом изыскивали способы загородить свой небольшой мир от нашествия болезни в надежде, что она отступит. Ночи простаивая в храме коленями на холодных камнях, я пытался достучаться до Небес, получить совет. Моим молитвам никогда не хватало смирения, слишком много во мне было горячности, а иногда и гордости. Вот и сегодня я стоял перед алтарем, а думал о делах, жене, об отце и братьях, а не о милости Божьей.

За спиной раздались скорые шаги, рядом на колени опустился брат. Я услышал его шепот, отчаянные слова молитвы, в которой уже было больше угроз небу, чем мольбы.

- Джаспер, мне с тобой поговорить надо, - шепотом произнес он, поднимаясь. – Выйдем!

Гулкие удары его сапог эхом разнеслись под высокими сводами храма. Я направился за ним, гадая, что могло измениться за пару часов с нашей прошлой встречи. В голосе брата звучала непривычная для последних дней решимость.

- Да, Эдвард? – подходя, я утешительно положил руку на его плечо. Он поднял глаза, и я уловил лихорадочный блеск надежды в этом взоре. – Какие-то перемены?

- Никаких, - покачал он головой. – Но теперь я знаю, что делать.

- Ну?

Терпение никогда не было моей добродетелью, хоть и тренировал я в себе его упорно. Но натуру перебороть не так просто, а сейчас Эдвард как будто специально затягивал с ответом. И интуиция подсказывала мне, что задержка эта – неспроста.

- Ты слышал о болотной ведьме? – резко прервал молчание брат.

- Слышал, конечно, - не понял я, к чему задан вопрос. – Кто про неё не слышал в наших краях?

К югу от нашего замка на много миль протянулся непроходимый сырой лес. Худая дорога вела через топи. Если кто хотел попасть дальше Фолкстона, в южные порты, предпочитал объезжать болота вокруг, нежели идти напрямую. В тех краях сгинуло немало народа, вот и начали ходить слухи, что там живет ведьма и путает любого, кто посмеет выбрать короткий, но опасный путь. Рассказывали о тех, кто пропадал в болотах на несколько дней, от страха и одиночества сходя с ума. Немногие уцелевшие рассказывали о мифических существах, обитающих в топях, которые завлекали проезжающих путников пением и игрой света. Со временем купцы перестали пользоваться этим путем, редко находились смельчаки.

Я склонен был видеть в рассказах пустые разговоры и сплетни. Мало ли что померещится путнику на мрачной дороге, особенно если она скрыта пеленой тумана, а вокруг – нескончаемый лес да болота. Я бы гроша не поставил на то, что ведьма существует в самом деле. Мы как-то с Джеффри даже забирались в те леса, но на милю или две от силы вглубь – дальше дорога становилась совсем непроезжей. Но ночью я бы сам не рискнул ездить туда. Со страху не только ведьма примерещиться может.

- Я на рынке перекинулся парой слов с травницей. Она поведала, что ведьма эта точно знает средство от мора... – проговорил Эдвард, глядя вдаль, в сторону леса, будто его душа уже устремилась туда. – Я найду эту женщину. Ибо если Бог не идет на помощь, то, может, придет дьявол?

- Ты с ума сошел? – тяжело вздохнул я. – Её вообще кто-то видел? Слухи, одни деревенские сплетни. Ты хватаешься за соломинку. Даже если она существует, никто не знает, где живет. Да и обещания, что она отведет болезнь, могут оказаться досужими домыслами.

- Всё, что ты мне хочешь сказать, оставь при себе. Я пришел не спрашивать позволения, - отмахнулся он от меня. Голос его был спокоен, но лишен красок. Я осознал, что отговорить его будет не то, что трудно – невозможно. – Где искать, мне указали. Дорога к жилищу ведьмы помечена, добрые путники поставили знак там, где ее встречали. Но я не знаю, сколько времени поиск займет. Хотел предупредить.

Внезапно передо мной замаячила перспектива потери нерадивого младшего брата. Сейчас он пойдет и от отчаяния утопится  в болотной трясине, и еще это ляжет мне на плечи дополнительным грузом. Мать почти не выходит из покоев, отец и брат не дают о себе знать, будущая невестка при смерти… Беда и так навалилась со всех сторон.

- Эдвард, подумай! – попытался вразумить его я. Понимал, что попытка бесполезна, но и отказаться от неё не мог. – Какой смысл в том, что ты прошатаешься много часов по болотам в поисках неизвестно кого?

- Смысл только один, - мрачно прервал меня он. – Бездействие убивает, брат. Я буду искать средство спасения, а не сидеть рядом с умирающей невестой в ожидании конца. Молитвы не помогают. Значит, поможет другое. Или не поможет, но других вариантов не вижу. Прощай!

Он махнул рукой и свистнул, подзывая любимого коня, уже полностью снаряженного для дороги. Не успел я моргнуть глазом, как и всадник, и конь исчезли в облаке пыли. Я перевел взгляд на храм, возведенный пращуром сто с лишним лет назад в честь взятия замка. Потом оглядел пейзаж, столь знакомый: величественные каменные стены, окруженные рвом, бойницы и башни; огромный зеленый луг с вьющейся лентой дороги; лес вдали, еще не обретший краски осени. Каждый уголок я знал наизусть и был в ответе за благополучие и мир родных мест. И теперь все это оказалось в величайшей опасности.

Если бы случилось нападение врагов, я бы знал, что делать. А как совладать с такой напастью? Я зажмурился, шепча слова молитвы. Но небо оставалось глухо к моим просьбам. Как не было отклика и внутри моего существа.

Я хорошо помнил, как молитва приносила успокоение в детстве, как любил проводить время под высокими сводами семейного храма. На меня будто снисходил покой и умиротворение, я обретал способность мыслить и действовать. Но сейчас, когда беда обступила семью со всех сторон, я уже не мог надеяться на помощь свыше. Лишь впитанные с молоком матери традиции и устои не позволяли окончательно разувериться в возможности Божьей помощи. Но чем больше проходило времени, тем прочнее в голове занимала место мысль о том, что Богу нет никакого дела до нас. Или же нам за какие-то прегрешения даны эти испытания… И страшная болезнь была только одним из них.

Понять брата не составляло труда: ожидание развязки становилось уже невыносимым. А все усилия наши пока оказывались тщетными. Что бы мы ни делали, моровое поветрие подбиралось ближе и ближе.

Я мысленно пожелал Эдварду удачи и решительно двинулся в покои жены. Мне следовало уговорить её и мать уехать. Или хотя бы сделать попытку уговорить. Впрочем, я понимал, что, скорее всего, там меня постигнет такая же неудача, как и только что в разговоре с братом.

***

Эдвард пропал. Первые два дня я не волновался – младший брат всегда был упрям сверх меры и просто так сдаться не мог. Только услышав о планах, я сразу понял, что поиски могут затянуться дольше, чем на один день. Но когда пошли третьи сутки его отсутствия, я перестал находить себе место от волнения.

Матери я ничего не говорил, пытаясь оградить её от лишних треволнений. Я не хотел, чтобы плохие известия сказались на ее слабом здоровье. Она никогда не жаловалась, но я не мог не обратить внимания, что каждый раз, как я её навещал, она становилась бледнее и бледнее. Всякий раз, когда графиня выходила из своей комнаты, я убеждал ее, что все в порядке, но эти появления становились всё реже.

Страшное случилось вечером третьего дня: к подъемному мосту замка пришел конь брата без седла и всадника. Эдвард с детства обожал лошадей, впрочем, как и все в нашей семье, независимо от пола и возраста. Этого коня он вырастил из жеребенка сам, и тот подчинялся малейшему движению хозяина, был с ним единым целым. До сегодняшнего дня я не мог представить ситуации, в которой Ворон оставил брата или сбросил бы его из седла. Если бы что-то случилось, Ворон остался бы возле брата до последнего как верный страж. Но факт оставался фактом – изнуренный, весь в тине и грязи, под вечер конь появился у ворот. Значит, брат действительно попал в более чем серьезную переделку.

Ночь я не мог заснуть и на рассвете, лишь только рассеялась кромешная тьма, с отрядом из пяти проверенных товарищей двинулся на Фолкстон в надежде найти брата в фолкстонских болотах. Никто из нас не был робкого десятка, мы пережили немало турниров и настоящих боевых стычек, на небе светило ослепительное солнце, но поездка всё равно не нравилась никому.

Дорога к юго-западу от Фолкстона вела в глубокую низину через обдуваемые всеми ветрами холмы, среди которых лежали огромные валуны, прислоненные друг другу. Место было мрачным, напоминало языческий алтарь и за долгие годы тоже успело обрасти легендами. Способствовали возникновению россказней истории о сводивших счеты с жизнью самоубийцах, не раз бросавшихся вниз на острые скалы.

Потом шла полоса лиственного леса, вполне мирного. После начались болота. Несколько лет прошло с моего последнего визита сюда, но окружение мало изменилось. Гнилой лес и чавкающая под копытами коней вонючая жижа производили гнетущее впечатление. Путь едва ли был различим – заросшая осокой, прокисшая от дождей тропа шириной в два лошадиных корпуса, вьющаяся среди искривленных полуживых и мертвых стволов, густо покрытых мхами. Звуки птиц наводили отдельной жути – не задорное пение соловья, каждое утро выводившего переливчатые рулады в кустах роз рядом с нашим замком, а резкие пронзительные вскрики и пугающий хохот. Отклонившись по невнимательности от выбранного пути, можно было легко заплутать или тут же увязнуть. Наверное, именно это и произошло, когда Эдвард мчался вперед – тут и там виднелись свежие отпечатки копыт коня и диких животных, но разобраться в мешанине следов не смог бы и самый опытный следопыт.

Мы проехали десятимильную тропу от начала до конца, прочесывая окрестный лес и выкрикивая имя брата, добрались до морского побережья - заброшенной ветхой деревушки на скалистом мысу, в которой давно никто не жил, - но Эдварда нигде не обнаружили. Я не знал, где искать его. День клонился к закату, пора возвращаться: не было никакого смысла оставаться в столь неприглядных и недружелюбных краях ночью. Глухое отчаяние завладело мной, когда мы двинулись в обратный путь. Оставалась последняя надежда: наутро я планировал оседлать Ворона в расчете, что тот поможет найти хозяина, и взять свору собак.

Невольно мне вспомнились слухи о проклятии, довлеющем над нашей семьей. Трудно было не думать о нем в сложившихся условиях. Слишком много всего свалилось одновременно. Но пока я не добрался до той черты, чтобы искать в происходящих событиях нечто большее, чем крайне несчастливое стечение обстоятельств.

Обратно к замку мы подъехали, когда уже окончательно стемнело. Небо на западе разрывали всполохи зарниц, близилась гроза. Замученные, уставшие, мы думали только о возможности попасть под крышу, упасть и заснуть.

Подъемный мост через ров был опущен, несмотря на поздний час. Да, я планировал вернуться к этому времени и предупреждал охрану замка, возможно, мост не поднимали в ожидании нас. Хуже другое: отсутствовали часовые. И это было совсем плохим признаком. Что бы ни происходило, за жизни обитателей замка я оставался в ответе, а установленные и соблюдаемые правила были залогом безопасности.

Мы прибавили ходу. Крупная сова, сидевшая на пересечении прутьев подъемной решетки, при нашем приближении взмахнула огромными крыльями, сорвалась с места, закричала и улетела в ночь. Я проводил незваную гостью тревожным взглядом и в который раз за день перекрестился, отгоняя непрошеные мысли о надвигающейся беде.

Махнув двоим своим спутникам, я попросил их остаться на страже до момента, как разберусь и пришлю смену. Мне не нравилась царившая вокруг тишина. Что-то произошло. И интуиция кричала в голос, что ничего хорошего ожидать не стоило.

Будто в подтверждение моих опасений, по всему замку разнесся надрывный женский крик. Не помня себя, я в ужасе рванул наверх. Через второй подъемный мост забежал в донжон и взлетел по узкой боковой винтовой лестнице, чтобы скорее попасть в главный зал.

Я узнал голос. Кричала моя жена.

В караульной на входе лежали два тела. Первое принадлежало одному из вассалов отца, огромному мужчине недюжинной силы. Непривычно скрюченное, будто лишенное костей, оно валялось в углу. Второго человека я даже не смог узнать: всё, что заметил, пробегая мимо, это разорванная в клочья кольчуга и пробитый ударом шлем. Лишь безжизненная белая кисть руки указывала, что это не просто брошенные негодные доспехи.

Влетев в главный зал, я остановился как вкопанный. Слишком темно, только два светильника горело в углу, да полыхал огонь огромного камина. И в ярких отблесках света, среди раскрошенной деревянной мебели и нескольких безжизненно лежащих тел стоял некто, кого поначалу я принял за пропавшего в болотах брата. Похожий на него, он тем не менее отличался: одежда разодрана, превратилась в лохмотья, испачкана землей и зеленью, местами покрыта кровью. Головной убор отсутствовал, волосы всклокочены, из-за чего рост казался выше. Выражение лица яростное, такое бывает в пылу битвы. В нечеловечески злых глазах отражались отблески пламени, а за спиной на стене клубилась тьма, складываясь в большие черные крылья.

У его ног распростерлось тело Алисии. Безжизненное, растерзанное. На ослепительно белой ткани её любимого домашнего наряда россыпь ярко-алых брызг.

Ужас сковал меня, не давая шевельнуть и пальцем, разум отказывался понимать действительность, и уж тем более принимать её. Казалось, я заснул и попал в кошмар, или происходящее было мороком, наведенным болотами.

Трое вбежавших вслед за мной воинов, на секунду остолбенев, ринулись к похожему на брата существу, оголив мечи с металлическим звуком, вознесшимся к своду и отразившимся от каменных стен. Сквозь застилавший глаза туман я увидел, как пролетело через ползала тело одного из них и, с ужасным чавкающим звуком впечатавшись в камень, опало, сокрушив лавку. Двое других в страхе остановились, нескольких шагов не доходя до неведомого существа, с пальцев которого на серый пол капала кровь только что умерщвленного им человека.

Убийца наклонил голову, словно приглашал рискнуть и подойти поближе, но воины в ужасе попятились.

Похоже, страшный гость тут же потерял к ним интерес. Он направился ко мне, не сводя лихорадочно мерцающих глаз. Я отшатнулся к дверям, ведущим к жилым покоям и к переходу в другие башни замка.

Я не желал верить собственным глазам. Это существо не могло быть моим братом. Демоном, пришедшим из преисподней и принявшим облик дорогого мне человека, призраком, наваждением, самим дьяволом - кем угодно. Но не братом.

Двери распахнулись, и я спиной вперед вылетел в боковой проход, ведущий к другой лестнице. Демон неуклонно приближался, будто знал, что выхода у меня нет и быть не может. Страх властвовал надо мной, мешая думать, тело сотрясалось мелкой дрожью. Мысли разбегались подобно стае испуганных мышей, застигнутых котом в кладовке. Еще пара шагов, и я затылком уперся в закрытую дверь, ведущую в длинный переход к дальней башне. Да он же идет к Изабелле, вдруг понял я. Его путь лежал в крайнюю левую башню замка, к умирающей.

Я слышал шум, но ни один из обитателей замка больше не решался напасть, лишь лязгали мечи да звенели кольчуги в темной части зала, который я оставил.

- Демон, - долетали до моего слуха крики. – Демон из преисподней! Сколько душ забрал… Господь на нас прогневался!

Я стоял, не находя сил открыть дверь и сбежать. Язык прилип к нёбу, слова не шли из горла. Я даже закричать не мог. Тело упорно не слушалось приказов сопротивляющегося ужасу рассудка.

Где-то в глубине переходов и коридоров послышались множественные испуганные голоса и звон оружия. По стенам со стороны внутреннего двора замелькали отблески огня. Но помощь была еще далеко. Здесь, в темном полупустом помещении, остались только мы: я и неизвестное существо напротив.

Демон почти настиг меня, когда я, наконец, совладал с дрожью и выдернул меч из ножен. Пальцы ощутили прохладу серебряной инкрустации навершия и мягкость кожаной оплетки рукояти. Путы страха чуть ослабли. Разум просветлился, а тело с трудом, но начало слушаться.

Я не встречал еще того, кто мог устоять перед крепкой рукой и хорошим мечом. Отец с младенчества внушал и мне, и братьям, что никакие связи и родственники не защитят нас там, где важна сила, точность и мастерство воина. И, похоже, сейчас я оказался в тех обстоятельствах, когда спасти могли только впитанные с ранних лет привычки.

Сделав глубокий вздох, стараясь не думать о том, что происходит за спиной монстра в большом зале, я выставил меч и оттолкнулся от закрытой двери. Сжав до боли зубы и шепча про себя старую знакомую молитву, бросился вперед. Единственное, что мог использовать – эффект неожиданности.

И уловка, похоже, сработала. Наверное, мне удался самый лучший выпад в моей не столь уж длинной жизни. Острая грань меча, скользнув, рассекла кожу на лице демона, но не пролила и капли его крови – лишь края раны разошлись от виска и до губы. Моё преимущество длилось всего секунду: поднялась рука и с поразительной точностью перехватила лезвие. Сжала стальной клинок, словно оружие никогда не знало точильного камня. На лице противника появилась ухмылка: так может скалиться зверь, понимающий, что у добычи нет выхода. Это не игра и не морок болотный. Я был его законной жертвой - внезапно я осознал этот факт с невероятной ясностью, будто кто-то, кому безраздельно доверяю, озвучил слово вслух. Демон убил многих, заберет и мою душу тоже… Время замедлилось, отсчитывая последние секунды жизни.

Неловкая попытка выдернуть меч, конечно же, провалилась. Я успел сделать лишь один вздох, когда порез на щеке существа затянулся, не оставляя следа. Он дернул оружие на себя. Пришлось разжать пальцы, поддаваясь неведомой силе, и клинок, небрежно брошенный, зазвенел на камнях.

Уже можно было догадаться, что сталь вряд ли причинит демону сильный вред, но то, что способно ранить – способно и убить. Не видя лучшего выхода из положения, я быстро нагнулся, чтобы вновь поднять меч, но теперь не для того, чтобы драться. Острые грани лезвия впились в ладони. Оружие придало мне силы, позволило сдерживать страх, действовать, а не дрожать.

За толстыми каменными стенами усилился гул людских голосов, грохот сапог. Уже по стенам караульной заплясали отсветы горящих факелов. Я слышал: несколько человек в тяжелом рыцарском вооружении ворвались через центральную дверь. Если смогу продержаться еще минуту, у меня появится шанс на спасение: большая толпа справится с любой опасностью.

Демон отвлекся. Его обеспокоили голоса. В глазах мелькнуло какое-то странное выражение.

А когда повернулся, я уже держал меч перед собой, выставив серебряную рукоять словно распятие, истово молясь вслух. Там, где не помогло оружие, оставалось надеяться только на Бога.

Выражение лица существа тут же изменилось, он замер, будто напоровшись на преграду. Лихорадочный блеск глаз угас. Неуловимым движением он развернулся и рванул прочь, снеся огромную дверь с петель - мимо главного зала, мимо спешащей сюда подмоги. Теряя остатки сил, я сполз по стене, затылком ощущая холод камней, и закрыл глаза.

***

Вокруг собралось несколько человек с факелами. Надо мной склонился один из старых вассалов отца, которого я знал с детства. Когда еще мы были мальчишками, он учил нас обращаться с мечом и щитом. Именно его уроки воинского мастерства лучше всего врезались в память и разума, и тела, стали частью меня с давних пор. Знакомое, родное лицо.

- Мой лорд… - тихо произнес он. – Вы в порядке?

- Не знаю, - тряся головой, пробормотал я, пытаясь осознать произошедшее. Может, я стукнулся головой при входе в замок, и то, что видел, было бредом? Но одного взгляда на старого Роберта хватило, чтобы понять: ничего не привиделось.

- Кто это был? – задал я вопрос, особо не рассчитывая услышать что-то вразумительное. – Вы смогли остановить его?

- Оно раскидало всех с пути и убежало… - вздохнул Роберт. – Да, оно как две капли воды похоже на мастера Эдварда… Но я не верю в это.

- Я тоже не верю,  - согласился я. – Не хочу верить.

Я видел, как он отводит глаза. Малодушничал, оттягивая главный вопрос, ответ на который знал, но не желал слышать. Как и тот факт, что существо это – мой брат, в которого что-то вселилось, забрав его душу первой.

- Леди Алисия? – Я все-таки решился, понимая, что надежда, живущая во мне, по меньшей мере глупа. Слишком многое успел увидеть в зале, чтобы надеяться на благополучный исход.

- Сожалею… - опустил голову Роберт. По его щеке скатилась слеза.

Мою жену любили в замке: никогда не искавшая праздности, она всегда была деятельна и весела, наполняя часто казавшийся мрачным замок светом, для всех находя доброе слово или улыбку. Вникала в нужды вассалов отца, наперечет знала их семьи. Вникала, знала - дьявол подери это прошедшее время! Гнев вскипел внутри, на глаза навернулись злые слезы - похоже, именно дьявол в каком-то из своих обличий забрал всю мою прежнюю жизнь.

Я поднялся, жестом отказавшись от помощи. На негнущихся ногах через караульную вернулся в зал.

Алисия по-прежнему лежала на камнях ровно посередине, раскинув тонкие изящные руки в стороны. Её роскошные темные волосы, лишенные обычных украшений, были разбросаны вокруг казавшегося таким умиротворенным лица. Бледная кожа чуть мерцала в свете факелов. А широко открытые карие глаза безжизненно смотрели в высоту прятавшегося в темноте свода. Упав на колени, я подхватил с ледяного пола тело, в котором уже не было ни капли жизни, прижался к нему и завыл, потерявшись в безбрежном черном океане горя.

- Нет! Господи, пожалуйста… Нет… За что? Почему?

Слезы лились уже потоком, падали на платье, мешались с каплями крови, окрашивая белую ткань мутными красноватыми разводами.

Вместе с отчаянием изнутри поднималась волна ужаса, протеста и жажды мести. Сколько раз я просил небо о чем-то, спрашивал совета? Теперь я его проклинал. За свое бессилие, за его жестокость. За то, что оно отняло у меня Алисию.

Сколько времени просидел, оплакивая любимую жену, я не знал. Но в какой-то момент слезы кончились. С телом на руках я поднялся. Огляделся, холодно подмечая детали: сломанные предметы свалены в кучу, зажжены все факелы на стенах. В зале полно народа, большая часть обитателей замка. В глазах людей отражался первобытный ужас. Чуть в стороне лежало несколько тел, таких же безжизненных, как и то, самое дорогое, что было у меня в руках.

Я медленно двинулся к выходу. Никто не посмел заступить мне дорогу. Спустился по лестнице на двор. Небо плакало вместе со мной, но гроза уже уходила.

- Приведите Ворона! – крикнул я яростно.

Кто-то выполнил мое приказание, жеребца подвели. Доверив на время драгоценную ношу Роберту, я запрыгнул в седло. Конь беспокойно переступил, но смирился с новым всадником: редко на нем ездил кто-то кроме Эдварда. Убедившись, что Ворон послушен, я принял на руки мертвое тело жены.

- Возьмите с собой охрану, милорд, - умоляюще попросил Роберт.

Привели и других лошадей, меня готовы были сопровождать, куда бы я не направился. Но в мои планы не входило чьё-либо общество.

- Оставьте меня одного, - приказал я, разворачивая Ворона. – Охраняйте замок.

Я перестал сомневаться, что ведьма существует. Мало того, собирался найти её. В том, что сегодня произошло - её вина. И в мои планы входило заставить её за всё ответить.

Пришпорил жеребца, и подковы глухо зацокали по дереву подъемного моста. Над морем уже светало. Скоро должно было подняться солнце. Но мой путь лежал в другую сторону.

Туда, где еще царствовала тьма.



Источник: http://robsten.ru/forum/65-1797-1
Категория: Фанфики по Сумеречной саге "Вампиры" | Добавил: ДушевнаяКсю (20.11.2014) | Автор: Миравия и Валлери
Просмотров: 223 | Комментарии: 9 | Рейтинг: 5.0/9
Всего комментариев: 9
avatar
0
9
Спасибо lovi06032 .Потомки по полной расплачиваются за грехи своего предка.Проклятие действует.
avatar
0
8
Спасибо good lovi06032 lovi06032
avatar
0
7
И в кого же она обратила Эдварда? Может он и хотел добраться до Изабеллы, чтобы и её превратить, пока она не умерла. И что-то мне подсказывает, что следующий будет Джаспер... А на счёт Алисии, мне кажется, что она не умерла и по возвращению его ждёт "сюрприз".
Спасибо! good
Буду ждать продолжения! 1_012
Можно попроситься в пч?
avatar
1
6
Жаль Алисию. Но надеюсь все будет хорошо 
Спасибо за главу  cvetok01
avatar
1
5
Кошмар!А где Изабелла?Ждём продолжения
avatar
1
4
ВАУ!! вот так поворот! оочень интересно продолжение! ждемс...
спасибо за главу!
avatar
1
3
Спасибо lovi06032 lovi06032 lovi06032
avatar
1
2
вау! значит Эдвард теперь вампир?
avatar
1
1
интересно можно ПЧ JC_flirt
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]