Фанфики
Главная » Статьи » Народный перевод

Уважаемый Читатель! Материалы, обозначенные рейтингом 18+, предназначены для чтения исключительно совершеннолетними пользователями. Обращайте внимание на категорию материала, указанную в верхнем левом углу страницы.


Сияние. Главы 4 - 7 (18+)

Глава 4

 

Селена

 

Я буду изо всех сил стараться заблокировать любые мысли о Колетт, чтобы они не помешали мне насладиться и провести время наедине с мужем. С момента звонка я постоянно ощущаю ее незримое присутствие.

Прижав ладони к платью, я разглаживаю невидимые складки на юбке, пока иду по коридору.

Ремингтон не сводит взгляда с лестницы, когда я появляются в верхнем пролете. Даже когда Люк вкладывает что-то в его протянутую ладонь, он все равно не сводит с меня глаз, пока я спускаюсь по ступенькам. Он убирает в карман брюк то, что его брат дал ему. Его взгляд рассказывает мне все. Он поглощает меня полным обожания взглядом. Как вышло, что мне повезло быть любимой таким защищающим, любвеобильным и вместе с тем серьезным мужчиной? От вида Ремингтона в угольно-черном костюме, белоснежной рубашке, синем галстуке и черных туфлях захватывает дух. Добавьте к этому Хоуп Эстеллу, которую он держит на руках и Эдриена, крутящегося вокруг, и я пропала. Изысканность и отцовство.

Он не сводит с меня взгляда до тех пор, пока я в лабутенах на высоченной шпильке не оказываюсь на нижней ступеньке. Я неплохо научилась разбираться в выражениях его лица, но в данный момент не могу понять, о чем он думает. И в это мгновение я понимаю кое-что: он позволяет мне «читать» его, впускает меня, дает мне разрешение узнать его.

Мое сердце разбухает, как и всегда, когда я вижу Ремингтона с детьми. Даже когда Эдриен раскачивается на ноге моего мужа, а Хоуп Эстелла вцепилась в его лицо своими крошечными обслюнявленными кулачками и изо всех сил пытается втянуть в рот уголок воротника его рубашки, он выглядит очень галантно.

Он потакает детям, таща на себе Эдриена, пока идет по направлению ко мне, и посылает сладкую улыбку с ямочками нашей дочери. Мою грудь буквально разрывает от любви.

«Вот так мечты стали реальностью».

— Боже мой, Селена. Эти туфли и это платье...

Я улыбаюсь и подмигиваю ему.

— Ты помнишь?

Он по-прежнему скрывает свои чувства за этими своими зелеными глазами.

— Помню. — Эдриен отпускает его ногу и скачет по полу.

Прижавшись ко мне, он обнимает меня за бедра.

— Ты выглядишь красиво, мама.

— Спасибо, сладенький, — я переплетаю наши пальцы.

— Вау, сестренка. Ты выглядишь великолепно, — включается Люк.

Ремингтон пристально наблюдает за мной, пока я, покачивая бедрами, приближаюсь. Я целую Хоуп Эстеллу в лоб и прижимаюсь к мужу. Свободной рукой он обнимает меня за шею и прижимает губы к моему уху.

— Ты, правда, великолепна, и ты моя. Твое тело, сердце и душа принадлежат мне, как и мои принадлежат тебе, — его голос звучит гордо, чувственно, и с моими коленками происходит то, что случается всегда, когда он говорит подобные слова таким вот голосом.

Я отстраняюсь и приседаю так, чтобы наши с Эдриеном глаза оказались на одном уровне.

— Эй, Тигренок. Мне нужно, чтобы ты сделал мне одолжение. Дяде Люку понадобится твоя помощь с Хоупи, помоги ему, ладно?

Он выпячивает грудь, от чего кажется чуточку выше.

— Конечно, мама.

Я притягиваю его в свои объятья и крепко обнимаю, затем встаю и поворачиваюсь к Люку. В это же время Ремингтон подходит к Люку и вручает ему малышку.

— Не забудь дать ей срыгнуть после того, как покормишь.

Люк кивает.

— Я все записал, — он хлопает себя рукой по карману рубашки, затем улыбается и долго сдерживаемый смех прорывается наружу. — Ну же, Селена. Отдай мне должное. Как, наверное, сложно заботиться о двух самых идеальных детях в мире? — он ерошит волосы Эдриену и громко чмокает Хоуп в щечку, отчего та начинает ерзать и смеяться.

Я наблюдаю за ним, пока верчу клатч в руках, борясь с желанием отменить все и остаться дома, и вздыхаю. Наклонившись вперед, я прижимаюсь лбом ко лбу Хоуп. Боже, мне никогда не надоест то, как пахнет она и Эдриен.

Я отхожу, и Ремингтон обвивает рукой мою талию, притягивая меня к своей груди. Мое тело ослабевает, когда напряжение растворяется, словно Ремингтон принял его часть на себя.

— Еще кое-что, братишка, — дыхание Ремингтона ерошит мне волосы, когда его голос раскатисто вырывается из его груди. — Помни, моя жизнь в твоих руках.

Улыбка Люка исчезает, и его лицо принимает серьезное выражение. Он кивает, и крепче обнимает детей.

— Ты можешь смело доверить мне свою жизнь.

Ремингтон слегка расслабляется и его хватка на мне несколько ослабевает. До этого мгновения я и не представляла себе, что он был напряжен при мысли, что ему придется оставить Эдриена и Хоуп с Люком. Он разворачивает меня к себе лицом, наклоняет голову и прижимается губами к моему рту, зарычав, как только его губы касаются моих, словно ему мало ощущения соприкосновения нашей кожи.

— Боже. Я, конечно, знаю, что вам двоим давненько не выпадало возможности провести время наедине, но я был бы вам очень благодарен, если бы вы занялись этим где-нибудь в другом месте. Хоупи совершенно не нужно знать в деталях, как она была зачата. А я не хочу видеть, как мой брат занимается этим со своей женой, — Люк делает вид, что его тошнит, разворачивается и возвращается в гостиную с воркующей и что-то лепечущей Хоуп Эстеллой.

 

 

Я выхожу за дверь. Ремингтон уже ждет меня возле машины, припаркованной перед домом. Он устремляется ко мне, когда видит, что я иду по дорожке, обхватывает меня рукой за талию и прижимает к своему крепкому телу. Он осторожно ведет нас по дорожке, обходя сугробы выпавшего за последний час снега.

Ремингтон останавливается перед пассажирской дверью, склоняет голову к изгибу моей шеи и целует меня там. Боже, как мне нравится, когда он делает вот так.

— Ты пахнешь чертовски потрясающе.

Я прижимаюсь к нему.

— А вы, месье, выглядите довольно стильно. Готовы поиграть? — я подмигиваю ему и прикусываю нижнюю губу.

Его брови приподнимаются, а член, будто ждал этих слов, твердеет, вжимаясь мне в живот.

— Я всегда готов, если речь идет о тебе, ma belle. Всегда. Шалунья, я дождаться не могу, когда смогу начать поклоняться твоему телу. Боже мой, эти изгибы, эта сладкая задница принадлежит мне, а мне, кажется, все мало. Выражение твоего лица, которое я вижу сейчас, я хочу, чтобы оно всегда было на твоем лице. Всякий раз, когда я вижу это тепло, нежность и сияющую любовь на твоем лице, меня пронимает до глубины души.

Усадив меня на пассажирское сиденье, он обходит вокруг машины и тоже садится. Перед тем как завести машину, он бросает на меня взгляд. Если бы я надела нижнее белье, то оно бы мгновенно растворилось от такого взгляда. Ремингтон пока не в курсе. Я специально выждала, пока он выйдет из спальни и спустится вниз переговорить с Люком, и только потом начала одеваться. Ремингтон хочет поиграть. Я хочу поиграть. Нет смысла тратить время на ненужную одежду, так что на самом деле можно сказать, что я делаю ему одолжение.

Я мысленно смеюсь.

Взгляд, которым он одаривает меня, перед тем как сосредоточиться на дороге, содержит два сообщения: «Тебя любят» и «Нам с тобой предстоит многое наверстать».

Конечно же, меня любит самый властный мужчина, которого я имела удовольствие знать. И мне это нравится. Мне нравится купаться в этом ощущении.

— Хочу, чтобы ты расслабилась. Люк, может быть, и кажется беззаботным, но он ни в коем случае не допустит, чтобы с Эдриеном и Хоуп Эстеллой что-нибудь произошло. Я безоговорочно доверяю ему.

Я часто моргаю, чтобы остановить подступившие к глазам слезы.

— Знаю. Просто мне очень сложно расставаться с Хоуп. И Эдриен, ему через столько пришлось пройти, я не хочу видеть, как ему снова причинят боль. И... — я закусываю губу и отворачиваюсь к окну, чтобы он не увидел, что отражается в моих глазах.

— Ma belle, — мягко бормочет он. Когда я не поворачиваюсь на его зов, он обхватывает пальцами меня за подбородок и нежно пытается повернуть к себе. — Селена. Эдриен не знает свою мать и всю свою жизнь не знал. Для него мамой всегда будешь только ты. И ничто никогда не изменит этого. Любовь моего сына к тебе ничем не разрушить. Никто и никогда не разрушит вашу связь. Слышишь, никто.

Я хлюпаю носом, сраженная его способностью читать меня, как открытую книгу, и согласно киваю.

— Давай поедем и повеселимся.

 

Глава 5

 

Люк

 

— Ну что ж, Эдриен, Хоупи! — говорю я, обнимая маленькую племянницу и племянника. — Мы ведь справимся со всем этим, да?

Эдриен бежит впереди меня и останавливается только перед кухонной стойкой.

— Чем займемся в первую очередь?

Я бросаю взгляд на часы в гостиной — три часа дня.

Селена покормила Хоуп, перед тем как они с братом уехали. У нас есть два часа, прежде чем Хоуп придется снова покормить. И если все будет так, как Селена объяснила мне, то, вероятнее всего, она проголодается уже через полтора часа.

— Чем бы тебе хотелось заняться? — спрашиваю я у Эдриена, поднимаю Хоуп вверх и целую ее в животик, а затем дую на него, производя забавные звуки, которые ей так нравятся.

Эдриен бросает взгляд на младшую сестренку и его брови опускаются.

— Я бы хотел поиграть с машинками, но Хоупи любит все тащить в рот. Мама говорит, что это опасно и что она может подавиться.

Впрочем, по его виду нельзя сказать, что он безмерно огорчен из-за того, что ему нельзя играть с машинками.

Внезапно его лицо озаряется.

— Может, испечем что-нибудь? Мне очень хочется испечь печенье для бабули Эстеллы. И может добавим еще немножко гирлянд?

Я поудобнее пристраиваю Хоуп на руках и осматриваю гостиную, которая и так сверкает всеми цветами радуги.

— Думаю, прежде чем сделать это, мы должны обсудить все с твоими мамой и папой.

Эдриен хмурится и поджимает губы. Полагаю, именно так выглядел Ремингтон в его возрасте. Когда я впервые увидел своего брата, мне было двенадцать. Мой отец тогда всего за несколько недель до этого встретил Эстеллу и пригласил ее вместе с сыном провести выходные у нас дома в Провансе. Ремингтон молчал почти все время, пока они гостили, и почти никогда не улыбался. Всякий раз, когда он смотрел на меня, грудь сдавливало от боли. Никогда в жизни я не видел более печального взгляда. Даже в свои двенадцать я стремился найти что-нибудь, что развеселило бы его. Мы с Домом изо всех сил старались рассмешить его. Наши шалости с каждым разом становились все более дикими. Я цеплялся ногами за ветку и раскачивался на ней; бил себя в грудь кулаками как шимпанзе и носился по кругу; Дом, будучи старше меня на три года, на бешеной скорости скакал на своем пони, что чуть не послужило причиной сердечного приступа у отца.

В итоге Ремингтон покачал головой и едва заметно улыбнулся. К концу выходных, когда Ремингтон и его мать уехали обратно в Париж, постоянная печаль и напряжение в его глазах и позе уменьшились. Но только спустя пять визитов он позволил моему отцу, Дому или мне обнимать его. С тех пор мы стали командой.

Хоуп пукает, чем отрывает меня от моих мыслей. Она сморщилась и сильно покраснела.

— Эм, думаю, Хоупи покакала, — выкрикивает Эдриен, зажав пальчиками нос и с отвращением глядя на сестру. — Когда она уже научится пользоваться горшком?

Я смеюсь.

— Ей еще многому предстоит научиться.

Эдриен морщит нос и отбегает от нас.

— Эй, Капитан. Мне нужна помощь в смене подгузника.

Черт. Я-то надеялся, что она просто пустила газы, а не сделала свои «делишки» на полном серьезе. Я люблю брата и Селену. Я даже убить готов за них. Но вытирать попку ребенка, перепачканную детскими какашками занятие не для меня.

Эдриен ведет меня по коридору в комнату, оборудованную под вторую детскую, и включает свет. Он достает все необходимое, чтобы сменить Хоупи подгузник, кладет на пеленальный столик и отходит в сторону, выжидающе глядя на меня.

Я укладываю Хоуп на столик и начинаю расстегивать серебряные пуговки ее подгузника.

— Ты ведь уже делал это раньше, да?

Он кивает, и его глаза светятся от гордости, затем он убирает кудрявые локоны с лица сестренки и громко чмокает ее в щеку. Хоуп, видимо, наслаждается этим, так как довольно воркует и пытается повторить звук, который издал ее брат.

— Да, я всегда помогаю маме и папе. Но ее какашки воняют.

Я снова смеюсь.

— Неприятно огорчать тебя, Капитан, но все какашки неприятно пахнут. Даже твои.

Он качает головой.

— Ее пахнут гораздо хуже. Она такая маленькая, а какашки пахнут гораздо неприятнее.

Раскрыв подгузник, я вынужден согласиться с Эдриеном.

«Боже мой, чем, черт возьми мой брат и его жена кормят этого ребенка?!»

— Дьявол, малышка Хоуп. Ты относишься к делу серьезно, не так ли? — бормочу я себе под нос.

Я смотрю на подгузник, затем на все, что Эдриен подготовил для переодевания и аккуратно положил рядом со столом. Возможно, проблему можно было бы решить, если хорошенько полить все из шланга, хотя Хоуп вряд ли оценит такой способ.

— Ну что ж, давай попробуем сделать это, — говорю я и закатываю рукава рубашки.

Эдриен держит упаковку детских салфеток, пальцами по-прежнему зажимая нос и дыша ртом. Замечаю, что он приподнялся на цыпочки и пару раз воровато на меня посмотрел.

— Что случилось, Эдриен?

Он прекращает ходить вокруг да около и хмурится.

— У нее такая маленькая попка.

Я давлюсь смешком.

— Она же еще ребенок.

— Думаешь, она станет как мама, когда вырастет?

— Что ты имеешь в виду? — интересуюсь я, гадая, куда может завести нас этот разговор. Эдриен всегда такой... эм... Эдриен. Он озвучивает все, что приходит ему в голову, совершенно не фильтруя свою речь.

— Папа любит шлепать маму пониже спины и шептать, что ее попа принадлежит ему.

«Иисусе!»

— Когда ты такое видел? — я мысленно молюсь, чтобы не выяснилось, что он вошел к ним в комнату, когда они занимались сексом. Наш разговор идет не в ту степь и слишком быстро.

Эдриен кладет салфетки для детей на стол и сосредотачивает все внимание на мне.

— Я смотрел «Человека-паука» по телевизору. Мама готовила нам ужин в кухне. Папа вернулся домой с работы, прошел на кухню и шлепнул ее по попе. Он часто это делает, — он выгибает бровки. — Мне придется шлепать Хоупи по попе, когда она вырастет?

Тема беседы как-то слишком быстро перешла с какашек на неприличные прикосновения.

— Нет. Хоупи твоя сестра. Только женатые люди касаются так друг друга. Я могу так поступить, скажем, со своей подругой.

Он прекращает хмуриться, и его плечики заметно расслабляются.

— Слава Богу. Мне совсем не хочется прикасаться к сестре там. А ты трогаешь там свою подружку?

Вытерев Хоуп, я поднимаю ее в воздух, а Эдриен расстилает чистый подгузник на столе.

Он выжидающе смотрит на меня.

— Иногда, — отвечаю я, надеясь, что на этом тема будет исчерпана. То, что я проделываю с женщинами, вовсе не то, что я жажду обсуждать со своим маленьким племянником.

«Черт. Нам с Ремингтоном нужно серьезно поговорить».

— Значит, я могу шлепать Клаудию?

Я перевожу взгляд вниз на Эдриена.

— Клаудию?

Он пожимает плечами.

— Она красивая и я ей нравлюсь. Я думаю, что она моя подружка из школы. Она подарила мне пенал с Человеком-пауком.

— Да? — я заканчиваю одевать Хоуп, беру ее на руки и целую в лобик. Она трет кулачком глазки. Селена упоминала, что малышка любит вздремнуть в обед. С Хоуп так легко, когда она сытая и чистенькая.

— Еще она поцеловала меня в щеку.

Я бросаю взгляд на племянника, испытывая облегчение, что мне удалось сорваться с крючка и не обсуждать шлепки по попе, но продолжаю гадать, какие еще мысли роятся в этой маленькой головке. Когда мы заходим в гостиную, его шаги замедляются. Я сажусь на диван, укладываю ребенка на грудь и начинаю круговыми движениями поглаживать ее по спине, чтобы успокоить.

— Могу я спросить тебя кое о чем, Люк?

Я киваю, пытаюсь подготовиться к тому, что бы он ни сказал сейчас.

— Как ты понимаешь, что тебе нравится девочка?

Этому мальчику точно шесть лет? Иногда кажется, что он выглядит и мыслит старше своих лет.

Я раздумываю над его вопросом несколько секунд. Я люблю свои машины. От мысли, что с одной из них что-нибудь может приключиться, сердце у меня надрывается. Женщины же с другой стороны — совсем другое дело. Прошло пять лет, с тех пор как мне по-настоящему нравилась девушка. На самом деле, я любил ее, но мы слишком разного хотели от жизни. Ей хотелось остепениться и создать семью. А я успешно занимался карьерой и продолжаю ею заниматься. Когда она бросила меня, мое сердце было разбито, но я постарался заглушить боль работой. С тех пор я избегаю всяких сложностей. До недавнего времени мне это удавалось, пока эта рыжеволосая ведьмочка не сделала что-то со мной.

Я вздыхаю. Ну что вот я могу знать о том, каково это, когда тебе нравится девушка?

— Что ты чувствуешь к этой девочке?

— Мне нравится, когда она улыбается мне и когда держит меня за руку.

— Она, видимо, очень милая.

— Так и есть, — Эдриен кивает и садится на диван. — Я купил ей шарфик на Рождество. Шарф же хороший подарок? Мама говорит, что это идеальный подарок.

Я киваю, размышляя о том, что, возможно, мне стоит воспользоваться подсказками племянника в отношениях с женским полом. Он, кажется, выучил это назубок, но ищет одобрения.

— Тебе она, похоже, довольно сильно нравится. Шарф — это отличная идея. Он будет согревать ее зимой, и этот подарок будет исключительно для нее. Ты уже подарил его ей?

Он улыбается и кивает.

— Да. Мы обменялись подарками в последний день перед каникулами, — его взгляд перемещается на Хоуп, лежащую на моей груди. — Хоупи уснула. Можем теперь заняться выпечкой?

Я опускаю взгляд на Хоуп, тихо сопящую у меня на руках и посасывающую пальчик. Пообещав Эдриену вернуться через пару минут, я встаю с дивана и ухожу наверх.

Спустя несколько минут я возвращаюсь, но Эдриен уже смотрит «Великолепного Человека-паука» по телевизору.

— Время выпечки, Капитан, — говорю я, направляясь на кухню. Он спрыгивает с дивана, хватает пульт и выключает телевизор.

Он останавливается перед кухонной стойкой, и в нетерпении подпрыгивает.

— Что будем печь?

— Давай проверим сначала, что есть в холодильнике, ладно?

Эдриен с энтузиазмом кивает, бежит к холодильнику и распахивает дверцу. Затем засовывает голову внутрь и что-то бормочет себе под нос.

— Нашел что-нибудь?

Он отходит от холодильника, скрещивает руки на груди и смотрит на меня с надеждой на лице.

Мне приходится закусить губу, чтобы подавить улыбку, затем я наклоняюсь и, опираясь руками в колени, изучаю содержимое холодильника.

— Может, мы испечем торт с M&Ms?

Я смотрю на него.

— Отличная идея. У нас есть M&Ms?

Он качает головой и хмурится, снова напоминая мне моего брата.

— Мама говорит, что у меня зубы выпадут, если я буду есть много сладкого.

— И портит этим все удовольствие?

— Папа согласен с ней, — в его голосе звучит огорчение.

— Кайфоломщики, — говорю я, и Эдриен хихикает.

Интересно, каково это иметь жену и детей, к которым можно возвращаться после долгого дня? Живой нрав моего племянника, обоюдная любовь Ремингтона и Селены, и прелесть Хоуп вынуждают меня задуматься, что однажды у меня будет своя собственная семья.

«О чем, черт возьми, я думаю? Мне еще предстоит прожить несколько важных этапов в жизни, прежде чем я остепенюсь».

Я выпрямляюсь, достаю упаковку яиц, и, вручив ее Эдриену, подбородком киваю на кухонную стойку. Он спешит к столу и ставит на него яйца, затем залезает на стул.

— Что будем готовить?

— Рождественское полено, — отвечаю я и хожу по кухне, собирая необходимые ингредиенты для рождественского пирога. Включив духовку, начинаю смешивать ингредиенты в миске.

Выпечка — одна из моих сильных сторон. Я довел ее до совершенства. Некоторые женщины испытали оргазм, попробовав мои кулинарные творения. Если речь идет о том, что я могу сделать с женщиной и глазурью французский шелк — я Бог.

— Тебе сегодня лучше? Папа говорит, что ты неважно себя чувствовал, дядя Люк.

Моя рука с миксером замирает. Я выключаю его, чтобы сосредоточить все внимание на племяннике. Любопытство и честность мальчика доведут меня до могилы.

— Гораздо лучше.

До сих пор поверить не могу, что я напился из-за женщины... женщины, которая мне в пупок дышит. Способность мыслить покинула меня в ту же секунду, когда ее губы сомкнулись вокруг моего члена. Бог мой, от того, как она сосала меня, мои мозги растаяли и меня охватила неконтролируемая страсть к этому маленькому крепкому телу.

У меня никогда не было такой женщины, как она. Она появилась из ниоткуда, после гонки в Сингапуре, сказала, что готова трахаться, пока разумные мысли не покинут нас. Мы даже имена друг друга не спросили.

Самый лучший секс, который у меня когда-либо был. Это, а еще ее ротик.

Отбросив эти мысли, пока они не свели меня с ума, я сосредотачиваюсь на Эдриене, и мне удается уловить концовку его рассказа о фейерверках на Новый год. Пока занимаемся выпечкой, мы беседуем о школе, машинах и догадках, кому какие подарки Пьер Ноэль оставит под елкой. (Примеч. Пьер Ноэль — рождественский фольклорный персонаж во Франции и других франкоязычных странах, раздающий подарки детям в ночь на Рождество).

 

Глава 6

 

Селена

 

Клянусь, мой муж — самый романтичный мужчина в мире.

Ужин оказался просто изысканным. Сразу после него мы прогулялись по Елисейским полям до рождественской ярмарки, купили еще подарков детям и выпили глинтвейна, который прогнал зимний холод, щипающий меня за щеки. Когда мы вернулись в машину, Ремингтон сказал, что у него для меня есть сюрприз.

И, дорогой Боже, я приятно удивлена. Он паркуется на подземной парковке и ведет меня к лифту, положив руку мне на поясницу. По пути он шепчет мне на ухо, что дождаться не может, когда я окажусь под ним и он будет трахать меня, пока не останется единственное, на что я окажусь способна — выкрикивать его имя. Он кивает администратору за стойкой из темного дерева, одетому в довольно неприличный наряд.

— Что это за место? — интересуюсь я, изучая обстановку, когда Ремингтон выводит меня из лифта на седьмом этаже и ведет по слабо освещенному коридору.

— Сегодняшний сюрприз, — шепотом сообщает он мне на ухо. — Можешь называть это место клубом, основанным исключительно с целью получения удовольствия.

Я оглядываюсь через плечо и встречаю пылкий взгляд его потемневших глаз. Меня бросает в дрожь, и я мысленно произношу молитву, чтобы ноги не подвели меня.

— А ты у нас член клуба?

Он выдыхает, и его теплое дыхание овевает волоски на задней части моей шеи.

— Я рожден исключительно, чтобы удовлетворять тебя, ma belle. Нет, я не член клуба. А вот Люк — да.

Святые угодники!

Его рука на моем бедре сжимается, останавливая меня напротив тяжелой двери из темно-коричневого дерева. Ремингтон засовывает руку в карман брюк и вытаскивает ключ. Открыв дверь и щелкнув выключателем, он заводит меня в комнату. Я обвожу ее взглядом, и у меня создается впечатление, что я перенеслась в прошлое. Кровать из темного дерева, ярко-красное покрывало, по краям отделанное золотом, тяжелые портьеры плотно закрывают окна, красные стены и белый потолок, у одной стены комнаты стоят белые шкафы с зеркальными дверцами. Две лампы в стиле барокко на прикроватных тумбочках по обе стороны кровати освещают комнату мягким светом, а у противоположной стены стоит трюмо такой же формы и цвета, как лампы. Эта комната утонченно старомодная и она придает новое значение словам «грех» и «самые дикие мечты становятся реальностью». До замужества ни в одном из своих путешествий я никогда не видела ничего более чувственного и сексуального, чем эта комната.

Оторвавшись от созерцания окружающей обстановки, я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на мужчину, лежащего на греховной кровати, обнаженного, за исключением черной простыни прикрывающей его бедра. Наблюдая за мной, он закинул руки за голову. Его одежда небрежно разбросана по полу возле кровати. Должно быть, он очень торопится приступить к делу. Я даже не заметила, когда он успел раздеться.

Потянувшись к молнии платья, я тяну замочек вниз, не сводя с него взгляда, и облизываю губы. Зная, что привлекла его внимание, я расстегиваю молнию до конца. Платье соскальзывает вниз, лужицей растекаясь у моих ног. Я прохожусь взглядом снизу-вверх по его телу. О, Боже. Этот мужчина просто идеален. Единственные части тела, выдающие его истинные чувства — его член, натянувший простыни, и глаза, обычно зеленые, а теперь потемневшие, пока он изучает черный кружевной лифчик, который я заказала себе недавно. Я берегла его для подходящего случая и позаботилась, чтобы Ремингтон не увидел его. Взгляд мужа опускается вниз к поясу для чулок. Глаза Ремингтона останавливаются на моих ногах, и он облизывает пересохшие губы, с его губ срывается рваное дыхание, а затем он переводит взгляд на кромку чулок на бедрах.

— Скажи мне, Сен-Жермен, ты вел себя плохо или хорошо? — мой голос звучит низко и с придыханием. Его грудь быстро вздымается и опадает, он убирает руки из-за головы и перемещает их на колени.

— А ты как считаешь?

Я пожимаю плечами.

— Стопроцентный Ремингтон, черт возьми, Сен-Жермен. Непослушный. Развратный. Сексуальный и все, что между этими понятиями.

Он удобнее устаивается на кровати, откидывает простыню с колен и зажимает свой член в кулаке. Ремингтон уверенно водит своими сильными пальцами вверх-вниз по всей длине, останавливаясь, чтобы обхватить яйца, которые подтянулись от желания.

Да. И какая награда меня ожидает за то, что я был чрезвычайно непослушным?

Перешагнув через платье, я иду к нему, покачивая бедрами, и останавливаюсь у изножья кровати.

Ремингтон. Мой муж. Даже спустя столько месяцев, я все еще поверить не могу, что принадлежу ему, а он — мне. В голове мелькают образы того, что должно произойти. Боже, эти кубики. Они так четко выделяются, что по ним можно проехаться на «Хаммере» и все равно почувствовать все выпуклости. Можно подумать, что целый год, любуясь этим телом, я привыкла к этому зрелищу. Но нет, и, наверное, никогда не привыкну. У меня от него по-прежнему перехватывает дыхание, слабеют коленки и он одним взглядом может добиться того, чтобы я стала влажной. Затем Ремингтон улыбается и, черт возьми! Я сжимаю бедра и делаю три глубоких вдоха. Ремингтон бесчестно использовал «оружие» — свои ямочки.

Он выгибает бровь и склоняет голову набок, подзывая меня к себе без единого слова. Я вздрагиваю, когда на меня накатывает волна жара — ответ моего тела на его беззвучный зов, первобытный и непреодолимый. У меня не получается сопротивляться Ремингтону, и я не собираюсь пытаться сопротивляться ему сейчас.

С этим мужчиной я настроена прожить жизнь, и мне это очень нравится. Мой муж и мои двое красивых детей.

Дети. Меня так отвлекли события сегодняшнего вечера, что я совершенно забыла проверить, как дела у Люка.

Закусив нижнюю губу, я украдкой бросаю взгляд на сумочку, лежащую на трюмо. Все ли у Люка в порядке? Может, мне нужно проверить, не забыл ли он дать Адриану перекус после ужина. Мой мальчик не уснет, пока не перекусит молоком с печеньем. Что, если что-то случилось и он звонил, но я не слышала?

— Прекрати.

Я поворачиваюсь взглянуть на Ремингтона и озадаченно смотрю на него.

— Люк в состоянии присмотреть за детьми без нашего надзора. А теперь прекрати и иди сюда, чтобы я мог боготворить тебя, — велит он, приподнимая бедра и задыхаясь.

Боже. Так сексуально наблюдать, как твой мужчина раскрывается перед тобой. Зачем я снова трачу время впустую? Я наклоняюсь, чтобы снять туфли.

— Не снимай их, — хрипло просит он.

Я залезаю на кровать и седлаю его бедра. У нас есть время поиграть, и я собираюсь воспользоваться этим временем в полной мере. Он выпускает член из рук и вцепляется мне в бедра, придвигает меня к себе так, чтобы его готовый войти в меня член оказался расположен непосредственно напротив входа. Черт. Возьми.

— Я командую. Мы сделаем это по-моему, — заявляю я, отталкивая его руки от своего тела и прижимая их к изголовью.

— Напомни мне поблагодарить Люка.

Очевидно, Ремингтон не самый лучший ученик. Его руки возвращаются обратно, и он снова впивается пальцами в мою кожу. Он ничего не говорит. Просто снова напрягает бедра, стонет, и этот сексуальный, полный потребности низкий звук, как стрела пронзает меня, задержавшись между ног.

— Ты привел меня сюда по особой причине, да? — я выгибаю бровь, глядя на него, и толкаюсь бедрами вперед, чтобы наши тела теснее коснулись друг друга, затем наклоняюсь вперед, дую на его живот и, коснувшись языком, двигаюсь вверх, где накрываю ртом его правый сосок. Я смотрю вверх на него:

— Ты не так уж хорошо вел себя, малыш. Прижми руки к изголовью, а то мне так и не терпится привязать их твоим собственным галстуком.

Взгляд Ремингтона тяжелеет, дыхание ускоряется и становится еще более неровным. Он крепче сжимает меня, отчего вверх по бедрам распространяется боль. Когда она смешивается с моим желанием, я закусываю нижнюю губу, чтобы не застонать. Ремингтону нравится все держать под контролем. Должно быть, ему нелегко сохранять спокойствие, слушать, как я отдаю ему приказы и при этом не завалить меня на кровать и оттрахать.

— О чем ты думаешь? — спрашиваю я и зажимаю его сосок зубами, вынудив резко втянуть воздух. Я улыбаюсь, медленно сажусь, и, проведя руками по его телу, обхватываю свою грудь и легонько сжимаю.

Внезапно он хмурится, принимает сидячее положение и хватает меня за руки, которые заняты расстегиванием застежки лифчика.

— Не снимай. Я хочу трахнуть тебя в лифчике. Бог мой, ты так чертовски красива, — рычит он, наклоняясь, чтобы провести своими губами по моим, а затем зажать мою нижнюю губу зубами и легонько прикусить ее. — Какие-нибудь особые запросы? Я собираюсь наслаждаться тобой так долго, как смогу.

Я чувствую, как дрожат его руки, пока он обводит ими контуры моего тела. Хнычу, кода он пощипывает мои соски, его прикосновения очень уверенны. А затем его член оказывается прямо там, дразня мою киску.

Я прижимаюсь губами к его уху.

— Трахни меня. Жестко.

Он широко и порочно ухмыляется.

— О, я так и сделаю. Я собираюсь лизать и кусать каждый миллиметр твоего тела, планирую съесть твою киску. Я заставлю тебя кричать, ma belle.

И с этими словами он обвивает рукой мою талию и переворачивает меня на кровать. Переплетает наши пальцы, проводит ими вниз по моему телу, чтобы мы вместе ласкали мой клитор.

— Такая влажная, — бормочет он, почти касаясь моих губ. Я приподнимаю бедра, желая, чтобы эти прикосновения стали интенсивнее, глубже. — Терпение, ma belle.

Я дрожу под его крепким телом и свободной рукой пытаюсь ухватиться хоть за что-нибудь, чтобы удержаться.

— Легко тебе говорить, — цежу я сквозь зубы, мои глаза крепко зажмурены, пока я наслаждаюсь тем, что он вытворяет с моим телом.

— Посмотри на меня, — командует он низким голосом. И я смотрю. — Когда ты прижата крепко к моему телу, мои старания не затрахать тебя до беспамятства самое сложное, что я делал в своей жизни. Но я не собираюсь спешить с этим. Я буду наслаждаться каждой секундой процесса.

Я крепче вцепляюсь в простыни.

— Даже если это станет для меня пыткой?

Внезапно он лукаво улыбается мне.

— Да. Даже если для тебя это будет пыткой. Ты еще поблагодаришь меня за это.

Я забрасываю ногу на его бедро, раскачиваюсь и пытаюсь перевернуть его так, чтобы мы могли все делать по-моему. Он смеется, утыкается головой мне в изгиб шеи и с открытым ртом целует меня под ухом.

— Ты сейчас находишься там, где я хочу тебя видеть, — он крепче вжимается в меня, припечатывая бедрами к кровати, чтобы усилить эффект своего заявления.

Поднявшись на колени, он хватает меня за ноги, закидывает их себе на плечи и врезается в меня членом, максимально заполняя.

— Ремингтон! — не удержавшись, кричу я, затем рефлекторно прикрываю рот ладонью, как делаю всегда, когда мы занимаемся сексом, чтобы нас не услышал весь дом.

Он убирает мою руку ото рта и вращает бедрами, вынуждая меня выгнуться над кроватью.

— Здесь никого кроме нас нет. Боже, как же мне нравится, что ты не носишь нижнее белье. Иначе я бы сорвал его с тебя, чтобы как можно быстрее добраться до твоей киски.

От его слов жар между ног усиливается, и я вжимаюсь в него, желая почувствовать его еще глубже.

Он продолжает трахать меня, неумолимо и жестко, словно это его последняя миссия на Земле и он хочет убедиться, что выполнил ее максимально хорошо.

— Кричи, Селена.

И я кричу, выкрикиваю его имя, когда мы оба интенсивно кончаем. Затем мы лежим на кровати: наши ноги переплетены, пальцами он поглаживает мои волосы. Но передышка, которую дает мне Ремингтон не длится долго. Не успеваю я прийти в себя, как он притягивает меня к себе на колени и его член снова врывается в меня.

— Мы компенсируем все те случаи, когда мне хотелось трахнуть тебя в разных частях дома, но я не мог, потому что нас могли прервать Эдриаен или Хоуп. Я люблю наших детей, но, Боги, они могут вынудить взрослого мужчину пребывать в подавленном состоянии из-за отсутствия секса.

Я хихикаю и отбрасываю волосы за спину.

— Боже, я так тебя люблю, Ремингтон.

И я не мешаю своему супругу снова и снова выполнять свое недавно данное обещание.

 

Глава 7

 

Ремингтон

 

На следующий день после моего свидания с Селеной, мы решаем, что отвезем Эдриена на встречу с Колетт. Таким образом, мы совершим визит и решим все до Рождества, чтобы это не висело над нами черной тучей.

Эдриен напряженно застывает, когда Селена наклоняется поговорить с ним.

— Я буду ждать снаружи, хорошо? — говорит Селена, склонив голову, чтоб встретиться с ним взглядом.

— Но я не хочу, чтобы ты уходила, — его маленькая грудь быстро вздымается и опадает, пока он затравленно озирается по сторонам. — Она пыталась убить тебя, мама. Мне она не нравится, ведь она пыталась забрать тебя у меня и у папы.

— Но у нее ничего не вышло, Тигренок. И знаешь что? Никто никогда не заберет меня у тебя. Папа будет рядом с тобой. А я буду сидеть меньше чем в трех метрах от тебя. Хорошо? И если я тебе понадоблюсь, ничто не помешает мне добраться до тебя. Даже огромная дверь, — Селена улыбается и стирает одинокую слезинку, катящуюся по щеке Эдриена. — Папа не позволит, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Слышишь?

Сын часто моргает, его нижняя губа дрожит.

Селена засовывает руку в ворот кардигана и, вытащив ее обратно, протягивает ее к нему и раскрывает ладонь перед его лицом. Цепочка с деревянным кулоном в виде тигра. Селена купила его на рождественской ярмарке на Елисейских полях.

— Знаешь, почему я называю тебя тигренком?

Мой сын проводит ладонью по лицу и качает головой из стороны в сторону. Мне приходится сжать руки в кулаки и крепко прижать их к телу, чтобы не сорваться и не подойти к ним. Сейчас Эдриену нужна Селена. Как бы сильно мне ни хотелось, чтобы Селена осталась — ради Эдриена и меня — я понимаю, почему она решила не идти с нами. Ранее она объяснила, что хочет, чтобы решение было исключительно за Эдриеном. Она предполагает, что если останется, то какое-то бы решение не принял Эдриен, на него может повлиять ее присутствие. Я чувствую, как в груди что-то сжимается и меня затапливает тепло. Она переживает о том, как пройдет его встреча с Колетт. Мы не видели ее с тех пор, как ее арестовали перед нашим домом, но она казалась вполне нормальной, когда я в последний раз разговаривал с ней по телефону. Невменяемость исчезла из ее голоса.

— Тигр — символ смелости. Помнишь, как Хоупи просунула голову сквозь прутья кроватки и застряла, как она начала плакать, потому что не могла выбраться? Ты забрался к ней в кроватку и вытащил один из прутьев, попутно напевая ей песенку. Это был очень смелый поступок. Ты не допустил, чтобы Хоупи поранилась. Если бы тебя там не было, кто знает, что могло бы случиться?

Глаза Эдриена широко распахиваются, пока он внимательно смотрит на Селену, впитывая каждое слово, которое она ему говорит. Он кивает.

Затем Эдриен переводит взгляд на меня. Его глаза открываются еще шире, когда в комнате раздается звук открывающейся двери.

— Мне страшно, папа.

Я сажаю его себе на колени и, обняв за плечи, притягиваю поближе к себе.

— Бояться — это нормально, сынок. Ты один из самых смелых мальчиков, которых я когда-либо встречал. Я так горжусь тобой. Мне очень повезло, что именно ты мой сын.

Он улыбается и прижимается головкой к моей груди.

После того, как Селена удаляется в комнату ожидания, я продолжаю обнимать своего сына, чувствуя, как напряжение покидает его маленькое тельце с каждым вдохом.

Дверь в комнату, где мы сейчас находимся, открывается, и в проеме появляется женщина, чьи темные волосы уже припорошила седина. Она отходит от двери и бросает взгляд через плечо, когда в дверях появляется Колетт. Маленькая ручка Эдриена сжимается вокруг моей руки, и он прижимается ко мне своим напряженным телом.

— Привет, Эдриен, — здоровается Колетт, делая робкий шаг вперед, но затем останавливается и внимательно смотрит на моего сына, укрывшегося в безопасности моих объятий. Я смотрю на нее, и мое лицо не выражает никаких эмоций. Никогда в жизни я не прощу ее за тот хаос, что она устроила в моей жизни.

Эдриен смотрит на меня, он часто-часто дышит и его нижняя губа дрожит. Он поджимает губы и делает глубокий вдох, а затем выпячивает подбородок.

— Привет, Колетт, — не знаю, чего я ожидал, но наблюдая, как мой сын, подавив свои страхи, встречается лицом к лицу с женщиной, которая причинила нам больше зла, чем добра, моя грудь раздувается от гордости.

Я сжимаю его ладошку, чтобы дать понять, что он отлично справляется, затем настраиваюсь на встречу.

Лицо Колетт искажается, как мне кажется, от боли. Или неудовольствия. Как кто-то может испытывать подобные чувства? Неужели она ожидала, что мой сын станет называть ее мамой после того, как она бросила его еще совсем крохой?

Закусив щеку изнутри, чтобы не сорваться, я крепче обнимаю своего мальчика. Ни за что на свете я не спущу его со своих колен.

 

ПОСЛЕДНИЕ ГЛАВЫ ИСТОРИИ>>>

 

Перевод не преследует коммерческих целей и является рекламой бумажных и электронных изданий.

Любое коммерческое использование данного перевода запрещено. Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

 



Источник: http://robsten.ru/forum/90-2120-1
Категория: Народный перевод | Добавил: skov (22.03.2017) | Автор: перевод: Александрина Царёва
Просмотров: 337 | Комментарии: 2 | Рейтинг: 5.0/6
Всего комментариев: 2
0
2   [Материал]
 
Цитата
Ты, правда, великолепна, и ты моя. Твое тело, сердце и душа принадлежат мне, как и мои принадлежат тебе, — его голос звучит гордо, чувственно, и
с моими коленками происходит то, что случается всегда, когда он говорит
подобные слова таким вот голосом.
Самая прекрасная из пар отправляется на рандеву..., они доверили Люку свою жизнь - детей.
Шестилетний Эдриен очень любопытный и впечатлительный ребенок..., своими провокационными вопросами он заводит Люка в тупик...
Цитата
Я вздрагиваю, когда на меня накатывает волна жара — ответ моего тела на его беззвучный зов, первобытный и непреодолимый. У меня не получается
сопротивляться Ремингтону, и я не собираюсь пытаться сопротивляться ему
сейчас.
Так чувственно описано начало любовной игры..., и свидание получилось супергорячим.
Вот и состоялась встреча малыша Эдриена с Колетт
Цитата
сын, подавив свои страхи, встречается лицом к лицу с женщиной, которая причинила нам больше зла, чем добра, моя грудь раздувается от гордости.
Большое спасибо за великолепный перевод новой главы.

1
1   [Материал]
  Спасибо

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]