– Так, класс, – обратилась я к своим ученикам после того, как прозвенел звонок, и они угомонились. На меня уставились двадцать старшеклассников, их разговоры перешли на шепот и вскоре затихли. – Кто-нибудь может сказать, что это такое? – спросила я, указывая на Майю, которая стояла на столе перед классом. На её плечах висел рюкзак с книжками, и она стояла по стойке смирно, словно солдатик.

– Это то, что случается, когда парень дегенерат не завернул свой агрегат, да? – предложил кто-то с последних парт. Все засмеялись, включая меня.

– Да, иногда об этом говорят, как об ошибке, – подтвердила я, зная, что никогда бы не смогла назвать Майю таковой. Она была чем-то совершенно противоположным. Она была моей целью. – Ещё попытки?

– Ребенок? – неуверенно предположила девочка на передней парте.

– Отлично, – похвалила я. – Но это особый ребенок. Это то, что мы, профессионалы в области преподавания, предпочитаем называть чрезвычайной ситуацией с отсутствием няньки и закрытием детского сада. Понимаете, к чему я клоню? – На этих словах многие улыбнулись, а многие нахмурились.

– То есть, она, типа, будет тусовать с нами сегодня? – красноречиво спросила другая ученица.

– В точку. – Я кивнула. – Это Майя. Ей три года.

– Я пингвинчик! – добавила моя дочь, хлопая себя по бедрам прямыми руками и переминаясь с ноги на ногу.